Нолинская районная организация ветеранов продолжает реализацию акции «Создаем островок памяти» в рамках проекта Кировской областной организации ветеранов «Серебряная Вятка» с любовью к малой родине», изучая материал о малых деревнях, исчезнувших с карты района.
Село Чигирень – это бывшая заимочка Чигиринская, известная с середины 17 века. Она принадлежала Вятскому Трифонову монастырю. Село прекратило свое существование в 1974 году.
Я родилась в деревне Яланка Чигиренского сельсовета и жила там до восьмилетнего возраста, до 1964 года. Деревня расположена на поле к западу от с. Чигирень примерно в 3 км по просёлочной дороге. Домабыли на одной стороне. Наш дом стоял на самом краю деревни у леса. В лесу было много белых грибов и лисичек, рос венерин башмачок, который сейчас занесён в Красную книгу. Изумительный цветок, его аромат я помню до сих пор, так как больше я с ним никогда не встречалась. Речки близко не было, за водой ходили на ключи под горой. Её носили вёдрами на коромысле, а зимой возили двухсотлитровыми бочками на лошадях. Полоскать ходили на ручей, километра за 2 в лес. Зимой дорогу заносило снегом, мы с мамой шли по пояс в снегу, волоча за собой корыто с бельём и топор, которым обрубали лёд. Ближайшие деревни в это время, в начале 60-х, уже были нежилыми: Растильники, Куликовщина, Головановы, Бортники, Здоровщина, Косомановщина, Мильчаки. Всё взрослое население трудилось на ферме, которая находилась на другом конце деревни. Женщины кормили и доили коров, мужчины подвозили корма, убирали навоз, заготовляли дрова, возили на лошадях воду для скота. И дома у всех было большое хозяйство: коровы, телята, овцы, куры, большая одворица, на которой сеяли для себя зерно. Убирали его вручную, серпами, потом молотили цепами, так как техники ещё никакой не было (!). Люди в прямом смысле слова трудились от зари до зари. Летом деревня пустела: все взрослые были на сенокосе, оставались только малые дети и старики. Мы с братом были совсем ещё небольшие – мне 6, а ему 2 года, дома ночью боялись сидеть одни (электричества не было), поэтому залезали на черёмуху, устраивали на ней «домик» и там ждали родителей с сенокоса, поглядывая всё время в ту сторону, откуда они должны были прийти. Бабушек у нас не было.
После уборки урожая в деревне начинались праздники: Покров, Воздвиженье и другие. Люди в деревне жили очень дружно и праздники отмечали вместе: каждая хозяйка по очереди принимала гостей, а прийти мог любой, кто хотел. Спиртное не покупали, а гнали «кумышку» (самогон). Мой отец Захаров Григорий Иванович был виртуозным гармонистом, без него не обходился ни один праздник. Но алкоголиков и пьяниц в деревне точно не было.
В 1964 году мы, четверо детей из деревни Яланка, пошли в 1 класс Чигиренской школы. И трудоспособное население стало перебираться поближе к школе: Захаровы, Максимовы, Жуйковы. В 1965 – 1966 годах деревня опустела. Сейчас, когда перестали выкашивать усадьбы, деревню не узнать, она вся заросла лесом. Люди ездят туда за рыжиками и за земляникой.
Когда мне исполнилось 8 лет, мы переехали в Чигирень. Это село было расположено на холме в 17 км от Кырчан. Под горой было 2 ключа, из которых жители брали воду. Ходить надо было далеко, метров 600-700, носили воду вёдрами на коромысле и много, так как в хозяйстве было много скота. Село было очень красивое, но небольшое. Его окружали леса, поля, холмы. Но лес был не так близко, как в Яланке. Мы, дети, ходили за грибами и за ягодами одни. Было много рыжиков, совсем близко, за селом, в так называемом выгоне, где паслись телята – место было загорожено жердями прямо среди ёлок и вересков. В Чапаях и Котляках росла дикая клубника, в сторону Яланки в лесу на вырубках было много малины. Теперь около этого леса вырос новый – на бывшем поле, мы теперь туда ездим за рыжиками. Это место называли почему-то Веретия. В лесу росло красивое растение, как я теперь узнала – сочевичник, больше я его нигде не встречала. Отовсюду на окрестности открывался красивый вид. Тогда около села ещё было много жилых деревень: Мешаловщина, Крюковщина, Кисели, Малая деревня, Пиняги. Ребята из них учились со мной: Бортников Г.П., Волков М.Н., Русинова (Волкова) Г.М. и другие. В сторону Нолинска деревни были уже нежилые: Чапаи, Котляки. В сторону Кырчан – Кокино, на другом берегу – Таратиха, где рос огромный кедр – настоящее чудо природы! На нём всегда было много шишек, и мы с ребятами часто ими лакомились, но потом кто-то жестокий и жадный дерево спилил.
Дома располагались по обеим сторонам улицы. Их было немного – 23-25. Село украшала Крестовоздвиженская церковь, построенная в 1875 году. По рассказам старожилов, в церковные праздники народу собиралось видимо – невидимо, а для детей даже привозили карусель. Церковь была действующей примерно до 1961 года, потом её закрыли, а в ней устроили склад для зерна, которое хранилось до нового урожая. В моё время церковь была местом, где мы, сельская ребятня, играли в классики, в прятки с переодеванием, прятались в подвале, в кельях монахов, лазили на колокольню, откуда открывалась потрясающая панорама: видно было на многие километры. И, хотя церковь понемногу разрушалась, никто во время этих лазаний не упал, не поранился. А так как напротив церкви была школа и там не было спортзала, весной и осенью рядом на площадке проводились уроки физкультуры: мы бегали вокруг неё кроссы, натягивали сетку и играли в волейбол. До 1970 года в селе была почта, медпункт, магазин, клуб и библиотека, а ещё до этого сельсовет и ветлечебница. Школа была восьмилетняя с интернатом на краю села для ребят из близлежащих деревень. Когда я училась, классы были уже небольшие – по 6-7 человек, начальные сдвоенные. Но мы жили очень интересной жизнью: к Новому году обязательно украшали свои классы, проводили соревнования, чаще лыжные. Благодаря им многие ребята, которые после 8 классов уходили учиться в Кырчанскую среднюю школу, неизменно занимали там в лыжных гонках призовые места. Особенно запомнились весенние «маёвки», когда собирались в школе вечером при керосиновой лампе. Света в селе не было до 1968 года. Как сейчас помню, сколько радости было, когда электричество появилось! Наш учитель физики первым купил себе маленький телевизор иприносил его по вечерам в школу. Почти вся деревня приходила смотреть телепередачи, пока другие не стали покупать себе телевизоры.
Осенние и зимние каникулы у нас проходили в положенное время, а весенние – в половодье, когда разливалась узенькая речка – ручей Долгуша и ребята из Мешаловщины, Крюковщины и Грудцын из-за этого не могли попасть в школу. Разлив начинался всегда неожиданно, ночью. Не дождавшись на уроки ребят из этих деревень, мы во главе с директором спускались кбушующей речке и кричали своим одноклассникам, стоящим на том берегу: «Ка-ни-ку-лы!» Каникулы длились, пока не отступала вода, но не дольше положенного. Школа и клуб были центром культурной жизни. Общими силами ставили концерты. В это время по распределению в село приезжали молодые специалисты, но, отработав положенные 3 года, из-за бездорожья уезжали в поисках лучшей жизни. Когда провели электричество, в клубе стали показывать кино. Нам, детям, места не хватало, поэтому мы всегда располагались прямо на полу. По вечерам молодёжь стала танцевать под пластинки, а до этого – под баян. В деревне Кисели жил отличный баянист, молодой парень. Он мог играть сколько угодно, а мы танцевали,пели, усевшись кружочком, до утра. Ни о каком спиртном в эти вечера не могло быть и речи. Когда баянист делал передышки, мой двенадцатилетний брат тихонечко брал баян, садился в суфлёрскую будку и «пиликал». Смешно на него было смотреть со стороны – одна голова торчала из-за баяна. И ведь научился играть, стал подбирать мелодии на слух! В праздники люди гуляли всей деревней либо в клубе, либо на природе. Зимой в Масленицу всегда заливали горки, и мы вместе со взрослыми катались кто на чём. Было очень весело! Весной на Троицу всегда украшали окна веточками берёзы – было очень нарядно! На Пасху у каждого дома делали для детей качели, Мы ходили друг к другу в гости с крашеными яйцами и «христосовались», качались на качелях. В доме пекли пироги, ватрушки. Кстати, хлеб пекли всегда сами. Взрослое население работало в животноводстве и полеводстве: доили вручную коров (доильные аппараты появились года за 2 до распада села), сеяли зерновые. Своей техники не хватало – на помощь приезжали механизаторы из Кырчан. Теперь поражает то, что работали без выходных и отпусков. Летом рабочий день у доярок начинался в 4 утра, а заканчивался в 11 ночи, так как они кроме дойки ещё работали на сенокосе. Им помогали дети: мальчики постарше загребали сено на конных граблях, а девочки ручными граблями в валки, из которых легче было смётывать сено в стога. В основном везде была ручная работа. Дети помогали родителям и на ферме, были на уборке урожая помощниками комбайнеров. Никто не болтался без дела, никаких правонарушений не совершал. В деревне детям некого было опасаться: мы лет с 10 по вечерам играли на улице допоздна, и родители за нас не боялись – никто никого не обижал. Летом любимой игрой была лапта, зимой – лыжи, самодельные санки. В 1970 -1971 годах детей в школе стало заметно меньше, и некоторые классы сократили. Потом постепенно стали закрывать медпункт, клуб, библиотеку. В 1973 году закрыли школу. Укрупнение колхозов было политикой государства. В селе Кырчаны специально для колхозников из Чигирени построили целую улицу домов. Перевезли скот и технику, обрезали свет – чигиренцы и гурченцы стали переезжать в Кырчаны на улицу Мира и Колхозную. Но многие решили уехать в города, на Урал в поисках лучшей, чем в деревне, жизни. Переехали и мы. Свою исчезнувшую деревню я и сейчас люблю всей душой, хотя там нет ни одного дома. У нас с мужем традиция: каждую весну 14 мая мы приезжаем в свои деревни Чигирень и Грудцыны. Стараемся сделать для них что-нибудь полезное: повесили дощечки с надписями, расчищаем родники, у сохранившегося здания церкви выпилили все лишние деревья, оставили только те, что посажены нашими предками, летом выкашиваем сорняки. А однажды нас кто-то опередил, обкосил траву. Мы были приятно удивлены, что кто-то последовал нашему примеру. В планах на будущий год расчистить площадку возле школы, в которой мы учились, выпилить заросли в нашем конце села. Наши дети нам всегда помогают, и я думаю, что нашу традицию они будут продолжать. А значит, эти деревни не будут забыты.
Проект реализуется победителем регионального грантового конкурса 2024 года для СОНКО Кировской области, организованного министерством внутренней политики Кировской области при софинансировании Фонда президентских грантов.
Волкова Нина Григорьевна,
член первичной ветеранской организации Кырчанского сельского поселения Нолинского района
Село Чигирень – это бывшая заимочка Чигиринская, известная с середины 17 века. Она принадлежала Вятскому Трифонову монастырю. Село прекратило свое существование в 1974 году.
Я родилась в деревне Яланка Чигиренского сельсовета и жила там до восьмилетнего возраста, до 1964 года. Деревня расположена на поле к западу от с. Чигирень примерно в 3 км по просёлочной дороге. Домабыли на одной стороне. Наш дом стоял на самом краю деревни у леса. В лесу было много белых грибов и лисичек, рос венерин башмачок, который сейчас занесён в Красную книгу. Изумительный цветок, его аромат я помню до сих пор, так как больше я с ним никогда не встречалась. Речки близко не было, за водой ходили на ключи под горой. Её носили вёдрами на коромысле, а зимой возили двухсотлитровыми бочками на лошадях. Полоскать ходили на ручей, километра за 2 в лес. Зимой дорогу заносило снегом, мы с мамой шли по пояс в снегу, волоча за собой корыто с бельём и топор, которым обрубали лёд. Ближайшие деревни в это время, в начале 60-х, уже были нежилыми: Растильники, Куликовщина, Головановы, Бортники, Здоровщина, Косомановщина, Мильчаки. Всё взрослое население трудилось на ферме, которая находилась на другом конце деревни. Женщины кормили и доили коров, мужчины подвозили корма, убирали навоз, заготовляли дрова, возили на лошадях воду для скота. И дома у всех было большое хозяйство: коровы, телята, овцы, куры, большая одворица, на которой сеяли для себя зерно. Убирали его вручную, серпами, потом молотили цепами, так как техники ещё никакой не было (!). Люди в прямом смысле слова трудились от зари до зари. Летом деревня пустела: все взрослые были на сенокосе, оставались только малые дети и старики. Мы с братом были совсем ещё небольшие – мне 6, а ему 2 года, дома ночью боялись сидеть одни (электричества не было), поэтому залезали на черёмуху, устраивали на ней «домик» и там ждали родителей с сенокоса, поглядывая всё время в ту сторону, откуда они должны были прийти. Бабушек у нас не было.
После уборки урожая в деревне начинались праздники: Покров, Воздвиженье и другие. Люди в деревне жили очень дружно и праздники отмечали вместе: каждая хозяйка по очереди принимала гостей, а прийти мог любой, кто хотел. Спиртное не покупали, а гнали «кумышку» (самогон). Мой отец Захаров Григорий Иванович был виртуозным гармонистом, без него не обходился ни один праздник. Но алкоголиков и пьяниц в деревне точно не было.
В 1964 году мы, четверо детей из деревни Яланка, пошли в 1 класс Чигиренской школы. И трудоспособное население стало перебираться поближе к школе: Захаровы, Максимовы, Жуйковы. В 1965 – 1966 годах деревня опустела. Сейчас, когда перестали выкашивать усадьбы, деревню не узнать, она вся заросла лесом. Люди ездят туда за рыжиками и за земляникой.
Когда мне исполнилось 8 лет, мы переехали в Чигирень. Это село было расположено на холме в 17 км от Кырчан. Под горой было 2 ключа, из которых жители брали воду. Ходить надо было далеко, метров 600-700, носили воду вёдрами на коромысле и много, так как в хозяйстве было много скота. Село было очень красивое, но небольшое. Его окружали леса, поля, холмы. Но лес был не так близко, как в Яланке. Мы, дети, ходили за грибами и за ягодами одни. Было много рыжиков, совсем близко, за селом, в так называемом выгоне, где паслись телята – место было загорожено жердями прямо среди ёлок и вересков. В Чапаях и Котляках росла дикая клубника, в сторону Яланки в лесу на вырубках было много малины. Теперь около этого леса вырос новый – на бывшем поле, мы теперь туда ездим за рыжиками. Это место называли почему-то Веретия. В лесу росло красивое растение, как я теперь узнала – сочевичник, больше я его нигде не встречала. Отовсюду на окрестности открывался красивый вид. Тогда около села ещё было много жилых деревень: Мешаловщина, Крюковщина, Кисели, Малая деревня, Пиняги. Ребята из них учились со мной: Бортников Г.П., Волков М.Н., Русинова (Волкова) Г.М. и другие. В сторону Нолинска деревни были уже нежилые: Чапаи, Котляки. В сторону Кырчан – Кокино, на другом берегу – Таратиха, где рос огромный кедр – настоящее чудо природы! На нём всегда было много шишек, и мы с ребятами часто ими лакомились, но потом кто-то жестокий и жадный дерево спилил.
Дома располагались по обеим сторонам улицы. Их было немного – 23-25. Село украшала Крестовоздвиженская церковь, построенная в 1875 году. По рассказам старожилов, в церковные праздники народу собиралось видимо – невидимо, а для детей даже привозили карусель. Церковь была действующей примерно до 1961 года, потом её закрыли, а в ней устроили склад для зерна, которое хранилось до нового урожая. В моё время церковь была местом, где мы, сельская ребятня, играли в классики, в прятки с переодеванием, прятались в подвале, в кельях монахов, лазили на колокольню, откуда открывалась потрясающая панорама: видно было на многие километры. И, хотя церковь понемногу разрушалась, никто во время этих лазаний не упал, не поранился. А так как напротив церкви была школа и там не было спортзала, весной и осенью рядом на площадке проводились уроки физкультуры: мы бегали вокруг неё кроссы, натягивали сетку и играли в волейбол. До 1970 года в селе была почта, медпункт, магазин, клуб и библиотека, а ещё до этого сельсовет и ветлечебница. Школа была восьмилетняя с интернатом на краю села для ребят из близлежащих деревень. Когда я училась, классы были уже небольшие – по 6-7 человек, начальные сдвоенные. Но мы жили очень интересной жизнью: к Новому году обязательно украшали свои классы, проводили соревнования, чаще лыжные. Благодаря им многие ребята, которые после 8 классов уходили учиться в Кырчанскую среднюю школу, неизменно занимали там в лыжных гонках призовые места. Особенно запомнились весенние «маёвки», когда собирались в школе вечером при керосиновой лампе. Света в селе не было до 1968 года. Как сейчас помню, сколько радости было, когда электричество появилось! Наш учитель физики первым купил себе маленький телевизор иприносил его по вечерам в школу. Почти вся деревня приходила смотреть телепередачи, пока другие не стали покупать себе телевизоры.
Осенние и зимние каникулы у нас проходили в положенное время, а весенние – в половодье, когда разливалась узенькая речка – ручей Долгуша и ребята из Мешаловщины, Крюковщины и Грудцын из-за этого не могли попасть в школу. Разлив начинался всегда неожиданно, ночью. Не дождавшись на уроки ребят из этих деревень, мы во главе с директором спускались кбушующей речке и кричали своим одноклассникам, стоящим на том берегу: «Ка-ни-ку-лы!» Каникулы длились, пока не отступала вода, но не дольше положенного. Школа и клуб были центром культурной жизни. Общими силами ставили концерты. В это время по распределению в село приезжали молодые специалисты, но, отработав положенные 3 года, из-за бездорожья уезжали в поисках лучшей жизни. Когда провели электричество, в клубе стали показывать кино. Нам, детям, места не хватало, поэтому мы всегда располагались прямо на полу. По вечерам молодёжь стала танцевать под пластинки, а до этого – под баян. В деревне Кисели жил отличный баянист, молодой парень. Он мог играть сколько угодно, а мы танцевали,пели, усевшись кружочком, до утра. Ни о каком спиртном в эти вечера не могло быть и речи. Когда баянист делал передышки, мой двенадцатилетний брат тихонечко брал баян, садился в суфлёрскую будку и «пиликал». Смешно на него было смотреть со стороны – одна голова торчала из-за баяна. И ведь научился играть, стал подбирать мелодии на слух! В праздники люди гуляли всей деревней либо в клубе, либо на природе. Зимой в Масленицу всегда заливали горки, и мы вместе со взрослыми катались кто на чём. Было очень весело! Весной на Троицу всегда украшали окна веточками берёзы – было очень нарядно! На Пасху у каждого дома делали для детей качели, Мы ходили друг к другу в гости с крашеными яйцами и «христосовались», качались на качелях. В доме пекли пироги, ватрушки. Кстати, хлеб пекли всегда сами. Взрослое население работало в животноводстве и полеводстве: доили вручную коров (доильные аппараты появились года за 2 до распада села), сеяли зерновые. Своей техники не хватало – на помощь приезжали механизаторы из Кырчан. Теперь поражает то, что работали без выходных и отпусков. Летом рабочий день у доярок начинался в 4 утра, а заканчивался в 11 ночи, так как они кроме дойки ещё работали на сенокосе. Им помогали дети: мальчики постарше загребали сено на конных граблях, а девочки ручными граблями в валки, из которых легче было смётывать сено в стога. В основном везде была ручная работа. Дети помогали родителям и на ферме, были на уборке урожая помощниками комбайнеров. Никто не болтался без дела, никаких правонарушений не совершал. В деревне детям некого было опасаться: мы лет с 10 по вечерам играли на улице допоздна, и родители за нас не боялись – никто никого не обижал. Летом любимой игрой была лапта, зимой – лыжи, самодельные санки. В 1970 -1971 годах детей в школе стало заметно меньше, и некоторые классы сократили. Потом постепенно стали закрывать медпункт, клуб, библиотеку. В 1973 году закрыли школу. Укрупнение колхозов было политикой государства. В селе Кырчаны специально для колхозников из Чигирени построили целую улицу домов. Перевезли скот и технику, обрезали свет – чигиренцы и гурченцы стали переезжать в Кырчаны на улицу Мира и Колхозную. Но многие решили уехать в города, на Урал в поисках лучшей, чем в деревне, жизни. Переехали и мы. Свою исчезнувшую деревню я и сейчас люблю всей душой, хотя там нет ни одного дома. У нас с мужем традиция: каждую весну 14 мая мы приезжаем в свои деревни Чигирень и Грудцыны. Стараемся сделать для них что-нибудь полезное: повесили дощечки с надписями, расчищаем родники, у сохранившегося здания церкви выпилили все лишние деревья, оставили только те, что посажены нашими предками, летом выкашиваем сорняки. А однажды нас кто-то опередил, обкосил траву. Мы были приятно удивлены, что кто-то последовал нашему примеру. В планах на будущий год расчистить площадку возле школы, в которой мы учились, выпилить заросли в нашем конце села. Наши дети нам всегда помогают, и я думаю, что нашу традицию они будут продолжать. А значит, эти деревни не будут забыты.
Проект реализуется победителем регионального грантового конкурса 2024 года для СОНКО Кировской области, организованного министерством внутренней политики Кировской области при софинансировании Фонда президентских грантов.
Волкова Нина Григорьевна,
член первичной ветеранской организации Кырчанского сельского поселения Нолинского района
